Глава 1. Четыре года спустя.

Четыре года спустя.

За годы, прошедшие со дня смерти Джима, Джулия Беренсон смогла каким-то чудом найти в себе силы начать новую жизнь. Это произошло не сразу, не в одночасье. Особенно были трудны и полны одиночества первые два года. Но время – лучший лекарь – сумело благотворно подействовать на Джулию и смягчить тяжесть утраты. Хотя она любила Джима и знала, что какая-то часть ее существа будет всегда любить его, боль утратила свою остроту по сравнению с первыми днями одиночества. Джулия не забыла слезы, пролитые в те горькие дни, и абсолютную пустоту, в которую превратилась ее жизнь после смерти мужа, однако острая душевная боль со временем постепенно улеглась. Теперь Джулия вспоминала Джима с нежной улыбкой, испытывая невыразимую благодарность за счастливые дни, когда они были вместе.

Она также была благодарна и Сингеру. Джим поступил совершенно правильно, подарив ей собаку. Сингер до известной степени помог Джулии прийти в себя после постигшего ее тяжкого испытания.

В данный момент, лежа в постели холодным весенним утром в своем доме в Суонсборо, что в Северной Каролине, Джулия не думала о том, какой замечательной, надежной опорой был Сингер для нее все эти четыре года. Вместо этого она мысленно проклинала сам факт его существования, чувствуя, что ей нечем дышать, и раздумывая: «Не могу поверить в то, что я вот так и умру. Скорчившись в постели, рядом с любимой собакой».

Сейчас, когда Сингер лежал, навалившись на грудь Джулии, она думала о том, что скоро ее губы посинеют от нехватки кислорода.

– Вставай быстрее, лентяй! – прохрипела она. – Ты задушишь меня!

Громко храпящий Сингер не слышал ее, и Джулия принялась яростно ворочаться, надеясь разбудить его. Задыхаясь под немалым весом пса, она представила себя закатанной в ковер жертвой мафии, которую закоренелые негодяи собираются бросить в озеро.

– Я тебе серьезно говорю, негодник! – с усилием произнесла Джулия. – Я не могу дышать! Ты раздавишь меня!

Сингер наконец поднял огромную голову и сонно посмотрел на хозяйку. «Из-за чего весь это шум? – спрашивал его взгляд. – Разве ты не видишь, что я просто пытаюсь отдохнуть?»

– Убирайся! – крикнула Джулия.

Сингер зевнул и равнодушно ткнулся холодным носом в щеку хозяйки.

– Да-да, доброе утро. А теперь убирайся!

Сингер фыркнул и принялся подниматься, еще сильнее придавив Джулию. В следующее мгновение он навис над ней, напоминая какое-то чудовище из малобюджетного фильма ужасов. «О Боже, – подумала она, – да он просто великан какой-то. Разве когда-нибудь привыкнешь к этому?» Джулия тяжело вздохнула и, нахмурившись, посмотрела на пса.

– Разрешала я тебе забираться ко мне в постель?

По ночам Сингер обычно спал в углу спальни. Однако две последние ночи он забирался к Джулии в постель. Вернее, наваливался прямо на нее. Безумная собака.

Сингер наклонился и лизнул ее в щеку.

– Нет-нет, ты еще не прощен! – запротестовала Джулия, отталкивая его. – Даже не пытайся подлизаться ко мне. Ты едва не лишил меня жизни. Ты же такой тяжелый, вдвое тяжелее меня. Уходи! Слезай с постели!

Сингер заскулил, как обиженный ребенок, но в следующее мгновение соскочил на пол. Джулия приняла сидячее положение, ребра болели. После этого посмотрела на будильник и задумалась, затем одновременно с Сингером потянулась и отбросила простыни.



– Ну пошли! Я выпущу тебя, а сама пока приму душ. Только не смей подходить к соседским мусорным бакам! Соседям это не понравится. Они уже и так оставляли мне записку – они были жутко тобой недовольны.

Сингер внимательно посмотрел на хозяйку.

– Знаю, знаю. Это всего лишь мусор, в нем нет ничего ценного, но некоторые люди иногда так нелогичны!

Сингер вышел из комнаты и направился к входной двери. Джулия, идя за ним следом, разминала плечи, и глаза ее на мгновение непроизвольно закрылись. Этого делать как раз и не следовало. По пути из спальни она ударилась большим пальцем ноги о шкаф. Боль была адская. Джулия вскрикнула и разразилась ругательствами, сочетая в потоке брани богохульство и то, что в лингвистике называется метатезой.[1] Прыгая на одной ноге, она – как ей подумалось – в своей розовой пижаме напоминала зайчика из рекламы батареек «Энерджайзер».

Сингер смерил хозяйку взглядом, в котором читалось недоумение. «Что случилось? Это ведь ты меня разбудила, так что давай, будь добра, выпускай поскорее на свободу. У меня на улице есть кое-какие дела».

– Ты разве не видишь, что я ногу повредила? – простонала Джулия.

Сингер снова зевнул. Его хозяйка потерла ушибленную ногу, а затем снова заковыляла следом за псом.

– Спасибо тебе за то, что пришел на помощь! – съязвила Джулия. – В случае опасности помощник и спасатель из тебя никудышный!

В следующую секунду, когда Сингер, выходя из двери, наступил на раненую ногу Джулии, его хозяйка поняла, что он сделал это нарочно, но пса уже и след простыл. Вместо того чтобы направиться прямиком к мусорным бакам, Сингер внимательно обследовал участок леса, примыкавший к дому. Он водил своей огромной головой из стороны в сторону, как будто желая увериться в том, что вчера никто не высадил тут новых деревьев или кустарников. Не секрет, что все собаки любят помечать территорию, однако Сингер, судя по всему, был уверен, что если бы нашлось достаточно пространства, где он мог бы облегчиться, его наверняка провозгласили бы Королем Собак Всего Мира. По крайней мере это позволяло ему время от времени чувствовать себя независимым.

Впрочем, следует поблагодарить небеса хоть за малую их благосклонность, подумала Джулия. За последние пару дней Сингер совершенно измучил ее. Пес ни на шаг не отходил от хозяйки, не позволяя ей уединиться даже на несколько минут, за исключением тех случаев, когда она выгуливала его. Когда Джулия мыла на кухне посуду, он постоянно толкался у нее под ногами. Ночами дела обстояли еще хуже. Прошлой ночью Сингер целый час беспрерывно рычал, время от времени прерывая это меланхолическое занятие коротким, громким лаем. Джулия едва не сошла с ума и решила либо в самое ближайшее время обзавестись конурой со звукоизоляцией, либо приобрести ружье, предназначающееся обычно для охоты на слонов.

И дело не в том, что поведение Сингера «слегка» изменилось. У него был вид вполне разумного существа, да и вел он себя совсем как человек. Отказывался есть из собачьей миски, обходился без поводка, а когда Джулия смотрела телевизор, забирался на диван рядом с ней и устремлял взор на экран. Когда она разговаривала с ним – вернее, когда кто-либо начинал разговаривать с ним, – Сингер отвечал собеседнику внимательным взглядом, наклоняя голову набок, как будто следил за ходом беседы.

Кроме того, Джулии казалось, что он понимает все, что бы она ни приказывала ему. Независимо от характера команды, пусть даже шутливой, пес обязательно выполнял ее.

«Не мог бы ты мне принести из спальни мой бумажник?»

В следующую секунду Сингер бросался выполнять ее пожелание.

«Ты не выключишь свет в спальне?»

Он вставал на задние лапы и носом выключал свет.

«Отнесешь консервированный суп в кладовку, ладно?»

Сингер осторожно брал консервную банку зубами и ставил ее на полку. Конечно, есть и другие прекрасно натасканные собаки, но не до такой же степени. Кроме того, Сингер вообще не нуждался в какой-либо дрессировке. Во всяком случае, в настоящей дрессировке. Джулии достаточно было лишь раз показать ему что-то, и он сразу запоминал.

Уверенная в том, что Сингер действительно понимает ее, Джулия разговаривала с ним полными, законченными предложениями, в чем-то его убеждала и даже время от времени спрашивала у пса совета.

«Но разве это странно?» – задавала она самой себе вопрос. Они с ним вместе с тех пор, как умер Джим, теперь их на свете только двое, и Сингера, за редкими исключениями, можно считать превосходным товарищем.

Тем не менее следовало признать, что с тех пор как Джулия снова стала встречаться с другими мужчинами, Сингер повел себя довольно странно. Ему не понравился ни один мужчина, который появлялся на пороге их дома за последние пару месяцев. Чего-то подобного Джулия в принципе и ожидала. Еще когда Сингер был щенком, он сразу же начинал рычать на мужчин, как только встречал их. Для нее уже стало привычным думать, что Сингер обладает каким-то шестым чувством, позволяющим отличать хороших людей от тех, кого следует избегать, однако в последнее время Джулия изменила свое мнение. Теперь она никак не могла отделать от мысли, что Сингер – огромная мохнатая версия ревнивого приятеля.

В один прекрасный день это станет проблемой, решила Джулия. Нужно выбрать момент и поговорить об этом самым серьезным образом. Сингер не хочет оставлять ее одну, верно? Нет, конечно же, нет. Возможно, постепенно он привыкнет к тому, что рядом будет еще кто-то, и в конечном итоге поймет все правильно. Черт побери, рано или поздно Сингер, возможно, даже сам будет рад этому. Но как, каким образом подоходчивее объяснить ему все?

Джулия на какое-то мгновение замешкалась, и тут до нее дошла суть ее раздумий.

Объяснить все это ему?

«О Боже, – подумала она, – я, наверное, схожу с ума».

Джулия проковыляла в ванную, на ходу сбросив пижаму. Возле раковины состроила рожицу собственному отражению в зеркале. «Посмотрите на меня. Мне всего двадцать девять, а я уже разваливаюсь на части». Ребра ныли, ушибленная нога по-прежнему сильно болела, а зеркало – не слишком хороший помощник в подобном настроении. Волосы как будто подверглись атаке домовых. Косметика за ночь поплыла и испачкала щеку. Кончик носа почему-то покраснел, зеленые глаза опухли от аллергии, вызванной пыльцой цветущих весенних растений. Но ведь горячий душ все исправит, разве не так?

Может быть, только вот с аллергией ему не совладать. Джулия открыла аптечку и приняла таблетку кларитина, после чего снова посмотрелась в зеркало, будто ожидая, что чудодейственные изменения наступят сразу же.

Уф-ф!

«Будем надеяться, – подумала Джулия, – что не придется прилагать особых усилий, дабы немного охладить пыл Боба». Она подстригала ему волосы, вернее, то, что от них оставалось, вот уже в течение года. Два месяца назад Боб наконец собрался с духом и пригласил Джулию на свидание. Красавцем его не назовешь – лысоватый, круглолицый, близко посаженные глаза, наметившееся брюшко. Однако Боб холост и делает успешную карьеру, а Джулии никто еще не назначал свиданий с тех пор, как умер Джим. Неплохо снова испытать чувства женщины, которую приглашают на свидание.

Увы, как выяснилось, Боб неспроста был холостяком. И дело не в том, что Всевышний обделил его красотой. Боб оказался таким занудой, что люди за соседними столиками ресторана стали бросать на Джулию сочувственные взгляды. Во время свидания Боб разглагольствовал лишь о бухгалтерском учете и финансах. Никакого интереса ни к чему другому – ни к своей даме, ни к меню, ни к погоде или спорту. Он даже не обратил внимания на коротенькое черное платье, в котором пришла Джулия, – его занимала исключительно бухгалтерия. Битых три часа она слушала рассказы о постатейных отчислениях, распределении добавочного капитала, амортизации основных фондов и переводе средств из одной формы инвестиций в другую. В конце обеда, когда Боб перегнулся через стол и доверительным тоном поведал о том, что знаком кое с какими важными людьми из службы внутренних доходов, Джулия уже совершенно отупела.

Впрочем, в том, что сам Боб крайне доволен свиданием, не оставалось никаких сомнений. С тех пор он по три раза в неделю названивал Джулии по телефону, интересуясь, когда «состоится вторая… хи-хи… консультация». Его настырность также не оставляла никаких сомнений.

Затем был Росс. Врач. Красавец. И извращенец. Единственного свидания с ним оказалось достаточно.

Еще она никогда не забудет старого доброго Адама. По его признанию, он трудился на благо округа и работу свою очень любил. Как выяснилось, Адам работал на очистных сооружениях.

От Адама не пахло, под ногтями у него не было траурной каймы, волосы выглядели чистыми, однако Джулия знала, что до конца дней своих не сможет свыкнуться с мыслью о том, что в один прекрасный день Адам появится на пороге с грустным видом, который будет красноречивее всяких слов. «У нас на работе произошла авария, дорогая». От одной только этой мысли Джулию бросало в дрожь. И дело вовсе не в том, что ей пришлось бы отвозить его одежду в прачечную. Просто какие-либо отношения с этим мужчиной с самого начала были обречены на неудачу.

И когда Джулия уже начала сомневаться, что в мире существуют нормальные мужчины вроде Джима, когда стала думать, что она как магнитом притягивает к себе ненормальных мужчин, состоялось их знакомство с Ричардом.

Чудо из чудес: даже после первого свидания в прошлую субботу он все еще… казался ей нормальным. Ричард работал консультантом в кливлендской корпорации «Дж. Д. Бланшар инжиниринг», занимающейся ремонтом мостов по всему внутреннему водному пути вдоль восточного побережья США. Они познакомились, когда Ричард зашел в салон подстричься. Во время свидания он открывал дверь, пропуская ее вперед, в нужных местах улыбался, заказал официанту выбранные Джулией блюда и не делал попыток поцеловать ее. Но самое главное, что он был по-настоящему красив, причем классической красотой: изящно очерченные скулы, изумрудно-зеленые глаза, черные волосы и элегантные усики. Когда он проводил Джулию до дома, ей захотелось воскликнуть: «Аллилуйя! Я узрела божественный свет!»

А вот на Сингера Ричард приятного впечатления не произвел. Ее четвероногий друг повел себя как негостеприимный хозяин и рычал до тех пор, пока Джулия не закрыла входную дверь.

– Прекрати! – рассердилась она. – Не будь с ним так суров!

Сингер послушался, но, вернувшись в спальню, всю ночь просидел там с недовольным видом.

Еще немного, подумала Джулия, и они с Сингером могли бы выступать на всевозможных праздниках и карнавалах рядом с каким-нибудь глотателем электрических лампочек. Но в этом случае ее жизнь уж точно никогда не станет нормальной.

Она открыла воду и встала под душ, пытаясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. Ну какой смысл заново прокручивать в памяти неприятные эпизоды? Ее мать, как Джулия часто с горечью размышляла, имела роковую склонность к двум вещам – выпивке и всяким подонкам мужского рода. Каждая из них по отдельности достаточно плоха, а уж сочетание их становилось для Джулии просто невыносимым. Дружков мать меняла как перчатки, и когда Джулия стала старше, некоторые из них начали вызывать у нее самые серьезные опасения. Последний попытался затащить ее в постель; когда Джулия рассказала об этом матери, та обвинила дочь, что именно она всячески заигрывала с ее приятелем. Вскоре Джулии пришлось уйти из дома.

К счастью, шесть месяцев спустя она встретила Джима. Большинство тех, с кем Джулии за это время доводилось сталкиваться, принимали наркотики, попрошайничали или воровали… или занимались кое-чем и похуже. Не желая превратиться в бродяжку, которых она немало повидала во время скитаний по улицам, Джулия отчаянно пыталась ухватиться за любую работу, благодаря которой можно хоть как-то утолить голод и держаться подальше от посторонних глаз. Когда в закусочной в Дайтоне ей встретился Джим, Джулия мелкими глотками потягивала из бумажного стаканчика кофе, на который еле наскребла денег. Джим угостил ее завтраком и, когда Джулия выходила на улицу, пообещал снова накормить, если она придет завтра. Джулия пришла, потому что ее постоянно мучил голод.

Когда она с вызовом сообщила Джиму о предполагаемых ею мотивах его интереса к ней – Джулия думала, что хорошо понимает причины его щедрости, и даже приготовила тираду о похитителях детских колыбелек и тюремном заключении, – тот отказался признать, что питает к ней некий нездоровый, плотский интерес. А в конце недели Джим сделал ей предложение: если Джулия переедет в Суонсборо, что в Северной Каролине, он поможет ей найти постоянную работу и жилье.

Прошел месяц, и поскольку никаких других планов на будущее у Джулии не было, она появилась в этом самом Суонсборо. Вылезая из автобуса, подумала: «Какого черта мне нужно в этом городишке?» Тем не менее Джулия отыскала Джима, который – несмотря на ее неизбывный скептицизм – привел ее в парикмахерский салон, где познакомил со своей тетушкой Мейбл. Для Джулии нашлись почасовая работа – она стала подметать полы – и жилье в виде комнатки на верхнем этаже того же здания.

Сначала Джулия испытала облегчение от того, что Джим не проявляет к ней особого интереса. Затем ей стало даже любопытно. Спустя некоторое время она уже недоумевала. Наконец она сдалась и спросила у Мейбл: не думает ли та, что Джим считает ее некрасивой? Только после этого до него дошло, что она к нему неравнодушна. У них состоялось свидание, затем еще одно, а после месяца встреч гормоны взяли свое.

Настоящая любовь пришла немного позже. Джим сделал Джулии предложение, и они повенчались в той самой церкви, где когда-то крестили его самого. Первые годы брака Джулия непрестанно чертила во время телефонных разговоров забавные улыбающиеся рожицы. Чего еще, казалось ей, можно пожелать в жизни?

Многого, вскоре поняла она. Через несколько недель после того, как они отметили четвертую годовщину совместной жизни, по пути из церкви домой с Джимом случился удар. Его срочно отвезли в больницу. Два года спустя опухоль в мозге отняла у него жизнь, и в возрасте двадцати пяти лет Джулии было суждено стать вдовой и начинать жизнь сначала. Если принять во внимание неожиданное появление Сингера, она достигла в жизни той самой точки, когда ничто больше уже не могло удивить ее.

Сейчас, думала Джулия, значение имеют многие бытовые мелочи, то, что раньше казалось совершенными пустяками. Если в прошлой жизни главным были яркие радостные события, то сегодняшний ее облик определяют именно рядовые, будничные события и дела. Мейбл, да хранит ее Господь, настоящий ангел во плоти, заставила Джулию получить лицензию, которая позволяет ей зарабатывать вполне приличные деньги. Генри и Эмма, друзья Джима, не только помогли Джулии вписаться в здешнюю жизнь, когда она появилась в Суонсборо, но и сохранили с ней теплые дружеские отношения после того, как Джима не стало. А еще был Майк, младший брат Генри, друживший с Джимом с детских лет.

Подставив лицо под струи воды, Джулия улыбнулась.

Майк.

Майк – тот самый мужчина, который когда-нибудь сделает счастливой свою будущую жену, несмотря на то что временами он казался Джулии чересчур рассеянным.

Несколько минут спустя Джулия насухо вытерлась полотенцем. Почистила зубы, накрасилась и оделась. Поскольку машина в мастерской и придется идти на работу пешком – а это примерно миля, – она подобрала наиболее приличествующую случаю пару обуви. Закрывая дверь, позвала Сингера и едва не упустила кое-что из внимания – открытку, просунутую между стеной и почтовым ящиком, справа от входной двери.

Джулия вытащила открытку и прочитала, стоя на крыльце. К тому времени на ее зов откликнулся Сингер, бросившийся к хозяйке откуда-то из-за деревьев.

«Дорогая Джулия!

Я прекрасно провел время в Вашем обществе в минувшую субботу. Мои мысли постоянно заняты только Вами.

Ричард».

Теперь ясно, почему Сингер так вел себя прошедшей ночью.

– Вот видишь, – сказала она ему, – я же говорила тебе, что он замечательный человек.

Сингер отвернулся.

– Только этого не надо. Я же знаю, ты умеешь признавать свою неправоту. Мне кажется, ты просто ревнуешь.

Сингер ткнулся носом в ее колени.

– Ну что, разве не так? Разве не ревнуешь?

В отличие от других собак к Сингеру не нужно было наклоняться, чтобы погладить его по спине. Сейчас он был ростом с Джулию, когда та пошла в первый класс школы.

– Ты ведь не будешь ревновать, правда? Ты должен радоваться за меня.

Сингер обошел хозяйку и посмотрел на нее с другой стороны.

– Ну пошли. Придется идти пешком, потому что Майк ремонтирует наш джип.

При упоминании имени Майка Сингер радостно завилял хвостом.


5561625327862540.html
5561634189479591.html
    PR.RU™